Ольга чичерова ульяновск знакомства

Профессиональная подготовка учителя к преподаванию музыкального фольклора

ольга чичерова ульяновск знакомства

Кузьмина Ольга Михайловна. Профессиональная подготовка учителя к Придавая значение отечественным традициям, он считал знакомство с .. В .Я. Пропп, В.И. Чичеров, З.В. Эвальд, Е.В. Гиппиус и др. печатают труды по .. «фольклор» (Москва, Белгород, Вологда, Киров, Краснодар, Ульяновск. Однако мы пы- таемся доказать, что знакомство Левшина с былинной С. –; Чичеров В.И. Зим- ний период русского земледельческого календаря Сара Сурского р-на Ульяновской обл., род. в Самарской обл., в Саре ок. Архангельска и Маркова Ольга Николаевна деревня Корякино 21/VI–81 г. Ульяновск, Усть- Кулом Усть-Куломского р-на от Ольги Константиновны Напалковой, г.р. .. Мнение В.И. Чичерова разделяет А.Н. Розов, отмечающий, что под- блюдное гадание часто сопровождается Если раньше знакомство со считалками происходило преиму- щественно устно, то в.

Фомина, опубликованная в х годах3, в ней культура кулачных боёв предстаёт уже в виде "деревенского турнира", автор отличает ценность подобной подготовки для практического использования в боевых действиях, отмечает необходимость глубже исследовать это явление. Автор упоминает особый условный язык, понятный только внутри корпорации 4. Никифоровского рассматриваются особенности боёв в Витебской губернии во второй половине XIX века. Как и, в работе Г.

Фомина, мы получаем возможность, увидеть региональные и общие традиции бойцовских состязаний. Наиболее важным достижением этой работы нам кажется, попытка выявить особую среду - носителя бойцовской культуры, а также ценным является упоминание о бойцовских партиях, образованных по месту жительства и профессиональной принадлежности.

Показана особая субкультура боевых терминов, сигналов и кличей, некоторые способы боя, то есть изучение несколько выходит за рамки описания состязаний. У автора появляется понимание, что есть некая отличная от прочих среда бытования бойцовской культуры. Он отмечает некоторую "общественность" состязаний, доступность для любого желающего принять в них участие5. Бернштам, анализируя распространённость и структуру боёв в России в XIX - начале XX века, на наш взгляд, совершенно обоснованно видит в партии кулачных бойцов особый вид мужского союза с рядом унаследованных форм ритуального архаичного воинского поведения6.

Тем самым, значительно расширяется поле исследований, появляется возможность взглянуть на традиционные бои как на дошедший до нашего времени невостребованный прежде источник, содержащий ответы на многие вопросы о нашей древнейшей истории.

Новосёлов в диссертации "Военные игры русского народа и их отношение к эпохе военной демократии" "наиболее полно и всесторонне, по сравнению с предшественниками, исследовал проблему. Им была отмечена связь и преемственность организации, тактики и приёмов боя от древнерусских воинских формирований до артелей кулачных бойцов начала двадцатого века.

Исследуется "календарь" праздничных состязаний, отмечается устойчивая связь многих ритуальных моментов кулачных боёв с древнейшими обрядами погребально-поминального ряда. Автор делает попытки хронологически определить рамки складывания традиций кулачных и борцовских состязаний, хотя не всегда, на наш взгляд, на достаточном основании. В качестве источников Н. Новосёлов привлекает фольклорные тексты и художественную литературу. Несомненным успехом работы является системный подход к изучаемой теме.

Наиболее полной и всеохватывающей работой в области изучения восточнославянской народной культуры рукопашных состязаний является труд Б. Работа посвящена преимущественно народным спортивным рукопашным состязаниям. Исследование проведено на высоком профессиональном уровне, привлечена масса источников литературного, специального, архивного и экспедиционного происхождения.

Автор анализирует практически все доступные работы посвящённые этой тематике. Проведена поистине титаническая работа по извлечению любых упоминаний о спортивной борьбе из архивов и разнообразных литературных источников. На наш взгляд работе недостаёт использования свежих экспедиционных материалов х годов. Так, например, автор в споре с Н. Результаты проведённого нами анкетирования и интервьюирования участников и свидетелей этих мужских игр говорят о том, что вплоть до начала х годов они имели значительное распространение в сельской местности европейской России и Сибири, а в ряде районов бои бытовали и позже9.

Наши экспедиционные материалы позволяют утверждать, что на северо-западе России подобные бои сохранялись местами до х годов, кое-где и позднее. Другим недостатком работы является, на наш взгляд, сознательное ограничение предмета исследования рамками "спортивных" состязаний.

Большой пласт бойцовской рукопашной практики остался вне поля зрения автора, так как был, видимо, определён как аномальный, нериту ализированый. Нам кажется, неправомерно разделять бойцовские состязания по принципу опасности для участвующих на традиционные и ненормативные.

Нам думается, что такие бойцовские состязания, как бои на ножах - "ножовщина", сражения коваными тростками и камнями, тоже относятся к традиционным народным рукопашным состязаниям, при этом они могут являться ещё более архаичными по реальности подхода к бою и сохранять в себе значительное количество обрядовой, ритуальной, этикетной и семиотической практики.

ольга чичерова ульяновск знакомства

Жестокость и бескомпромиссность схваток вполне могут быть отражением архаичного воинского сознания и представлять определённую ценность для исследователя. Горбунову удаётся типологизировать народные виды борьбы впрочем, с вышеизложенной оговоркойопределить основные социальные функции традиционных кулачных боёв и борьбы. Работа сопровождается значительным количеством таблиц и карт, которые являются интересными источниками, но, тем не менее, не всегда соответствуют этнологическим реалиям.

Так, например, таблица на стр. Упоминается всего четыре уезда: Бежецкий, Осташковский, Ржевский, Тверской - фиксаций мало, одна- две, чаще всего пробелы. Наши двенадцатилетние полевые исследования указанного региона позволяют утверждать, что во всех районах области очень долго сохранялся обычай традиционных рукопашных состязаний, исключая только Кашинский район, где рукопашные состязания прекратились в основном до войны.

С по год мы всегда имели возможность общаться со значительным количеством участников этих боёв. На наш взгляд, в работе есть некоторый дисбаланс в сторону письменных источников. Отсутствие возможности сопоставить их с полевыми материалами приводит к некоторому искажению реальной этнологической ситуации. Наша работа призвана, в какой-то мере, компенсировать подобные пробелы предыдущих исследователей, так как основным источником в написании этой диссертации служили именно полевые материалы.

Тем не менее, книга Б. Горбунова и его статьи о безоружных рукопашных состязаниях и палочных боях10 являются наиболее комплексными и ценными исследованиями по нашей теме. Ему удаётся на базе этнографических данных, в том числе и поздних, на фольклорном материале, в частности "инициационных сказках", и эпических преданиях реконструировать многие структурные компоненты древнейших восточнославянских воинских инициаций Автору удаётся проследить взаимосвязь обычаев древних воинских союзов с почитанием тотемного животного, "прежде всего волка", выступавшего непременным атрибутом архаического славянского воинского союза.

В перечисленных работах исследователю удаётся восстановить примерную иерархию и структуру древних боевых групп, которые, как видно на материале бойцовской артели, практически тождественны структурам, сохранившимся в объединениях кулачных бойцов. Поразительно, что автор, не располагая нашим материалом, так достоверно реконструирует образ древней родовой дружины.

Значительная часть исследователей нашей темы использовала работы В. Проппа, в первую очередь "Исторические корни волшебной сказки"14, в которой впервые в отечественной историографии наиболее полно были определены направления работы в области изучения древнейших славянских инициаций и мужских союзов.

Сравнивая сказочный и былинный материал с этнографическими записями нашего времени, приходится прибегать к методологии, описанной в другой работе В. Так автор предлагает в качестве исследовательского метода такую формулу: Это верно в особенности для архаичных религий" Рассматривая обрядность артели кулачных бойцов и сопоставляя её со сказочными сюжетами, мы должны понимать, что истоки этих двух форм народной культуры находятся вне их обоих.

Обряд, как и эпическая форма, является производной от некоего древнего мировосприятия, которое исходно оформляет и наделяет мотивом действия как сказочного героя, так и героя - участника бойцовских обрядов двадцатого века.

Другой принцип формулируется так: В нашей работе нам нередко приходилось сравнивать не бытовое с религиозным, а бытовое с обрядовым и эпическим.

Нами было замечено, что поскольку исходное мировоззрение находится вне бытового, обрядового и эпического, но при этом оставляет свой след и в том, и в другом, и в третьем, то мы можем сравнивать, совмещать следы исходного мировоззренческого мотива, получая более чёткий образ первопричины, формирующей эти три культурных направления.

Нами было выведено несколько формул, упрощающих работу на нашем материале: Сравнивая бытовое, обрядовое и эпическое, мы можем получать объяснение одного за счёт другого. Истоки обрядового поведения могут находится в области рационального. Но при выходе из употребления того или иного бытового предмета или рационального приёма рациональное действие мифологизируется. Утрата его утилитарного смысла приводит к инерционному соблюдению правил и порождает ритуал, осмысляющийся часто мифически.

Так выплата дани родовой 1 8 дружине может трансформироваться в выдачу "размайки"а в основе подношения лесовому с просьбой вернуть корову, может оказаться формула - выкуп молодёжному "волчьему" союзу, тренирующемуся в набегах и похищениях.

Истоки обрядового поведения могут находиться в области эпического. Так бывает в тех случаях, когда обряд является мистерией - театрализованным копированием некоего эпического события, смысл которого вполне может быть утерян, а обряд продолжает жить своей самостоятельной жизнью.

ольга чичерова ульяновск знакомства

Бои на металлических тростях и мечах! Объяснение некоторых эпических сюжетов мы можем найти в обрядовой практике. Так из богатырских текстов совершенно неочевидно, почему все впервые встретившиеся витязи начинают знакомство с поединка.

Ряд бытовых запретов и предписаний может быть связан с эпическим преданием или являться обрядовой формой настолько привычной, что она зачастую рассматривается как обьгчная эпическая особенность, эпический стереотип поведения. Очевидно, что в основе рукопожатия лежит демонстрация невооружённой правой руки - ритуальная и этикетная норма, восходящая к тем временам, когда мужчина - воин представлял реальную опасность при встрече. Приветствие поцелуем означало восприятие встречного в качестве родни или соплеменника, тоже ритуальный и эпический жест, определяющий степень близости отношений и сугубую доброжелательность.

Удары по плечам при встрече мужчин восходят к древней форме сокращённого воинского приветствия, когда воины, встретив друг друга, должны были помериться силами. При выборе предпочтений в определении исходного мотива, давшего отросток в обряде, эпосе или быту, когда необходимо определиться, что чем объяснять, нам кажется, что в большинстве случаев нужно выбирать угилитарные - рациональные мотивы.

Наряду с практичностью и удобностью, всё рациональное, как правило, наделяется священными свойствами, а в архаичных культурах зачастую канонизируется. Так, например, оксидирование клинка закопанного в землю, делает его более крепким и неподверженным коррозии, то есть земля наделяет его своей силой и особыми свойствами.

Вторгаясь в область осмысления обрядности, эпоса, мотиваций поведения, мы невольно перемещаемся во времени в такие хронологические дали, когда происходит процесс этногенеза и формирования архетипов этнической психологии Работая с этим материалом, нужно отдавать себе отчёт в том, что многие мифологические сюжеты, обрядовые формы поведения, устойчивые психологические реакции и их выражение в ритуале, берут своё начало не в древней славянской и протославянской религии, а в этническом естестве народа, в его этнопсихологии и физиологии.

Нам кажется, что именно эти этнопсихологические и физиологические свойства народа являются во многом материнскими как по отношению к протославянской религии и к её обрядности, так и к современным эпическим и ритуальным формам, к психофизиологическим характеристикам поведения современного нам соотечественника.

В современной русской историографии тема мужской боевой артели не вызывала должного интереса исследователей. Это могло произойти в связи с тем, что практически нет публикаций, экспедиционных материалов по этому вопросу.

Специфическим видом источников являются работы военных историков, описывающих особенности поведения русских воинов в экстремальной обстановке, их ратные навыки, способы ведения боя. В этом ряду особый интерес представляют наблюдения иностранцев.

  • Результаты вашего поиска

Их наблюдения за русскими боевыми особенностями22 всегда сравниваются и противопоставляются техническим навыкам и психологическим характеристикам собственного народа. Благодаря этому, мы можем наиболее отчетливо фиксировать некоторые этнопсихологические особенности русских, проявляющиеся в экстремальной боевой ситуации. Значительный информационный пласт предоставляют нам материалы этнологических и фольклорных экспедиций, позволяющих рассмотреть обычай и уклад, формирующий боевую культуру, наиболее наглядно изучить боевую и ритуальную практику бойцов, их мифологию.

К сожалению, экспедиции такого рода малочисленны, и здесь нам приходится опираться на собственные полевые записи, зачастую дающие уникальный материал. Особой и весьма важной группой источников являются тексты традиционной воинской мифологии: Большую помощь в работе нам оказывают малые жанры пословицы, поговорки, загадки и. Этот комплекс источников позволяет выявлять наиболее устойчивые архетипические черты русской воинской культуры, неизменно воспроизводящиеся на протяжении веков.

Немаловажную роль играют археологические материалы, которые в совокупности с мифологическими текстами разъясняют некоторые особенности древнейших представлений восточнославянских воинов о мире и о своем месте в. В работе делается попытка взглянуть на боевую культуру панорамно, используя литературные источники воспоминания, описания, эпоса также привлекая экспедиционные материалы по фольклору музыкальному, хореографическому и устномупо этнологии семиотике, социологии малых групп, древним формам религии и.

Такой подход позволит обнаружить логику мифа, выйти на понимание неразрывной связи, разнообразных проявлений боевой культуры, являющихся составными частями единой общерусской воинской традиции.

Поводом к написанию данной работы и разработке этой темы послужили сначала редкие и неожиданные экспедиционные находки, давшие примеры традиций русских кулачных бойцов Тверской области. Критическая масса случайных комментариев накапливалась, и однажды обратив на себя внимание, положила начало целенаправленным экспедиционным поискам, длившимся в течение 12 лет с по год. Территория основных экспедиционных исследований -районы Тверского Верхневолжья: Значительную часть материала дали четырехлетние полевые исследования Верхнего Помостья земли по течению реки Меты в Тверской и Новгородской областях.

Помимо собственно полевых материалов опрашивались респонденты, ранее проживавшие в Торопецком, Лихославльском, Кимрском, Западно-двинском, Вельском, Жарковском, Оленинском, Ржевском, Великолукском районах.

Большую помощь нам оказали фольклористы Вологодского пединститута, Санкт-Петербургской консерватории, предоставив для ознакомления экспедиционные материалы Вологодской, Псковской, Новгородской, Архангельской, Тверской областей по интересующей нас проблематике. В сборе необходимого материала участвовали исследователи Череповецкого Дома фольклора, Пермского Дома фольклора, Екатеринбургского областного Дома фольклора, Новосибирский фольклорный центр, Российский фольклорный союз, собиратели из Тюмени, Кургана, Вятки.

Работая по нашим опросникам, непосредственно на своем региональном материале, они предоставили нам редкую возможность проводить сравнительный анализ необходимого материала на примере разных регионов России. Сравнительное сопоставление дает нам возможность утверждать, что в Тверском, Новгородском, Псковском и Вологодском регионах искомый материал наиболее однороден. В других областях сохранность и идентичность культуры кулачных бойцов неоднородны.

Об этом будет сказано ниже. Помимо экспедиционных краеведческих материалов северозападной и центральной России привлекалась информация из родственных боевых традиций казаков донских, кубанских, черноморских, уральских, позволяющая корректировать спектр поиска. Комплекс источников дает нам устойчивое представление о широком распространении народной мужской воинской культуры русских.

Изучающие нашу проблему исследователи не ставят своей задачей исследование феномена бойцовской артели, что на наш взгляд не дает представления о том культурном субстрате, который питал бойцовскую культуру, и в котором только она и могла функционировать. Работ этнографов на эту тему. Обычно исследователь, описывая ту или иную форму обрядового выражения боевой культуры, подает ее как некую диковинку, почти не пытаясь рассмотреть ее в целостном, культурно значимом аспекте, или уделяя анализу очень мало места, прежде всего в качестве критического комментария или замечания.

Можно проследить некую печальную закономерность: На наш взгляд, такие темы должны изучаться системно. Традиционная культура всегда многопланова. Изучающие науки делают срезы разных слоев единой формы, расчленяя тем самым живой организм традиции.

Желая представить целостный образ любой традиции исследователь, на наш взгляд, должен кропотливо складывать мозаику узкоспециальных научных точек зрения в объемный стереоскопический лик. На наш взгляд это единственный способ избежать эффекта "кривого зеркала" - способность отражать все, что угодно, но только по своим внутренним специфическим законам.

Только привлечение порубежных научных дисциплин может приблизить нас к более- менее реалистичному восприятию исследуемого материала. На сегодняшний день сложилась такая ситуация, что традиционные формы мужских воинских культур разных этносов освещаются в печати довольно интенсивно. В первую очередь это традиционные боевые дальневосточные системы, широко разрекламированные и обросшие множеством спец изданий и публикаций.

Наряду с бульварной литературой существует пласт публикаций, посвященных действительно важным аспектам воинского мировоззрения. Данная проблема хорошо разработана и изучена серьезными специалистами-востоковедами, практикующими и исповедующими дальневосточную боевую традицию Такой пример практикующих исследователей дает нам возможность рассматривать боевую традицию одновременно изнутри и снаружи глазами исследователя и глазами носителя.

Это возможность создает необходимый стереоскопический эффект. Такой подход к изучению проблемы дает бесспорное преимущество. Здесь, широко поднимается проблема общего и частного понимания общеизвестной традиционной культуры, и той же традиционной культуры, замкнутой в кругу посвященных, где раскрывается смысловая подоплека многих неправильно понимаемых в профанском кругу обрядов и ритуалов.

В кругу посвященных мифологическое обоснование поднимается на качественно новый виток миропонимания, не теряя связи в то же время, с общенародным мифологическим сознанием. Попытка проследить эту связь на материале традиционной русской воинской культуры, как нам кажется, может стать полезной и плодотворной. Для того, чтобы избежать невольного искажения материала, исследователь традиции должен совмещать в своей работе два довольно противоречивых взгляда на предмет изучения.

Взгляд носителя традиции, принимающего ее как должную, совершенную, привычную; соглашающегося со всеми основными постулатами своей культурной формы; чувствующего себя внутри культуры; не требующего обоснования традиционности традиции, ибо она такова, какой он ее принял, глубоко личная, подобная семейному укладу.

Взгляд исследователя-ученого, критически относящегося к традиционной форме, рассматривающего ее со стороны, даже при изучении ее внутренних закономерностей; не отождествляющего себя напрямую с ней, пытающегося расслоить культурную форму, разбить на тематические срезы; вынужденный переводить любое внутри традиционное объяснение на язык своего научного направления - язык изучающей науки.

Стык этих двух противоречивых взглядов порождает поиск согласования позиций: Обострение несогласованных позиций даст возможность увидеть проблему во всей ее полноте, не убегая во внутри специальные внешние или внутренние истолкования, создающие разрыв в понимании той или иной проблемы.

На наш взгляд, если исследователю удается добиться согласования этих двух позиций, то он получает возможность воспринимать и изучать традиционную культуру с минимальным искажением, сопоставляя точки зрения носителя традиции и ученого-исследователя. В нашей работе мы попытаемся дать научную картину исследуемого явления народной культуры, проанализировать и осмыслить роль артелей кулачных бойцов на основе собранного нами этнологического материала; выяснить некоторые характерные для восточных славян этнопсихологические характеристики и их оформление в бойцовской обрядности, ритуале и этикете; проследить истоки характерных для двадцатого века, форм поведения кулачных бойцов, провести некоторые параллели с аналогичными социокультурными образованиями других этносов.

Для этого нам предстоит решить ряд вопросов: Итогом нашего исследования должно быть, насколько возможно, всестороннее системное изучение такого самобытного явления восточнославянской мужской культуры, как северозападная бойцовская артель.

Последовательное историко-этнографическое исследование этого проявления народной культуры должно, по-нашему убеждению, продолжить труд авторов, изучавших бойцовскую культуру и заполнить имеющиеся информационные пустоты в общей картине восточнославянской этнологии. Основную задачу нашей работы мы видим в фиксации и осмыслении материала, собранного в течение более ти лет полевого исследования.

Также нам кажется необходимым сделать материал, собранный в экспедициях и проанализированный в работе, доступным для специалистов, работающих в этой и смежных областях знания.

Мы считаем, что изложенный в работе материал, поможет несколько по-новому взглянуть на роль и функции мужских бойцовских артельных объединений в отечественной истории, обнаружить неожиданные мотивы в поведении тех или иных исторических персонажей. Предметом исследования была артель кулачных бойцов северо-западной Руси. В процессе изучения нами были выявлены основные регионы, сохранившие до конца го века артельные бойцовские традиции, был описан в исторической перспективе процесс заселения восточных территорий и проникновение исследуемой нами культуры на Урал и в Сибирь.

Тщательное рассмотрение данного вопроса привело нас к заключению о том, что исконной зоной формирования и бытования Северо-западной культуры кулачных бойцов являются территории современных Тверской, Псковской, Вологодской и, частично, Смоленской областей. Исходно эти земли были населены восточнославянскими племенами Новгородских славен и кривичей, что позволяет нам видеть в культуре северо-западных бойцовских артелей наследие древнеславянского населения этих территорий. Нами были выявлены черты в обрядности и социальной организации бойцовской корпорации, позволяющие соотнести это мужское объединение с дружиной древних славян.

Ряд устойчивых черт, сохранившихся в артели го века, даёт нам возможность выделить архетипические черты воинской организации восточных славян неизменно проявляющиеся в контексте истории. Наряду с рассмотрением бытования народных воинских формирований в исторической перспективе, исследования её динамики под воздействием различных исторических факторов, нами были выработаны принципы классификации и определения мужской воинской культуры как относящейся к северо-западной культуре бойцовских артелей.

Впервые была предпринята попытка изучения такого самобытного явления как артель кулачных бойцов. Здесь же изучалась структура этого социального образования, ролевые функции членов деревенской артели, были проведены параллели и обнаружены истоки и прототипы большинства персонажей этого социокультурного объединения. Среди прочего нами отмечена древность применения термина "атаман" на северо-западе Руси ещё в средневековье. Выделены и детально рассмотрены функции и особенности таких членов артели как "расписные" и "задиры".

Нами было выяснено, что поведение задиры" в бойцовском обряде является древней устойчивой формой боевого преддракового зачина. Этот обязательный в древности этап боя задираниена наш взгляд, вытекает из устойчивых этнопсихологических архетипов русских и обслуживает установление необходимого психологического комфорта перед вступлением в бой. Изучение роли артельного музыканта привело нас к заключению о том, что артельный музыкант является прямым наследником скоморошьей традиции, а именно, "весёлого скомороха" или "потешного".

Целый ряд признаков позволяет утверждать, что статус музыканта в древних родовых дружинах был более высоким и в значительной степени ориентирован на сохранение и поддержание устойчивых этнокультурных ценностей.

Выявление основных персонажей, составляющих северозападную артель кулачных бойцов, позволило нам определить исторические прототипы участников бойцовской артели и их трансформации в контексте социальных процессов, происходящих на территории северо-западной Руси, России.

Советские актеры театра

Детальное сопоставление обрядовых конструкций позволило нам выделить топографические признаки, к которым мифологически привязывались древние воинские обряды. Исходная ступень зарождения видов фольклорного искусства характеризуется своей прикладной функциональной принадлежностью в познавательно-коммуникативной и знаково-обрядовой сферах деятельности, еще не наполненной эстетическим содержанием.

Таким образом, фольклор доклассового и социально недифференцированного общества существенно близок к первобытному искусству. Приобретение особого доминантного качества у одного из видов художественного освоения мира приводит к развитию его новых форм.

Можно предположить, что это служит основой для жанрового становления фольклора, когда выделяются и обособляются во множество инвариантов различные виды освоения художественно-эстетической практики 1 М. При длительном и постепенном движении от полной погруженности художественной деятельности во все проявления жизненной практики, наблюдается вычленение его внутренней структуры, появление обособленных разновидностей творчества. Все это сказывается на становлении жанров фольклора.

Музыкальный фольклор, выросший из форм биосоциального бытия, явился одним из первых предметов освоения и выражения эстетического сознания человека и исторически связан с возникновением искусства вообще как формы художественного отображения действительности.

Брачное агентство: Ольга - милая женщина ищет знакомства в СПб 8921-982-3803 /14562/

Дальнейшая эволюция музыкального фольклора подтверждает наличие двух, направленных противоположно друг к другу, сил: Она находится на границах искусства и самой жизни.

Если чисто художественное творчество связано с социально-практической жизнедеятельностью людей не столь явно и непосредственно, как творчество утилитарно-художественное, то связь эта все-таки наличествует и в нём, поскольку оно изображает, познает и оценивает различные стороны практической жизни общества и тем самым вбирает в свое содержание этносоциальные моменты. На ранних этапах развития общества функции фольклорного музыкального начала были поистине всепроникающими.

Трудно назвать жизненную сферу, в которой музыкальные элементы не играли бы заметную и существенную роль. Музыкальный фольклор слагался как цельный художественный организм в единстве мелоса, стиха, манеры и обстановки исполнения. Связь слова и музыки в фольклорном искусстве прослеживается из магии, которая, по мнению Л. Она выражает созревшую в человеке тенденцию к господству над природой Продуцирующей силою обладало некогда и само пение, обволакивающее всю обрядность, так как сама магия пения обладала особым воздействием.

В культурах раннего типа музыка сопровождала человека от первых до последних его шагов, и даже память о нем дольше всего хранилась в песнях. Пением мать усыпляет, а у некоторых народов - также и будит младенца1, пением сопровождают родители первые игры и забавы малыша. Человек поет не только в радости, но и в горе, не только бодрствуя, но и во сне, не только будучи здоровым, но и впадая в тяжелое нервное расстройство.

Взрослея, он не только часто поет на людях, в непосредственном с ними общении, но и постоянно музицирует про себя, оставаясь наедине с самим собой, так как него пение - такая же насущная потребность, как и обычная речь. С пением же у большинства народов человек уходит из этого мира. Функциональность музыкального фольклора исконно была связана с древними традициями самых изначальных форм разделения труда между мужчиной и женщиной.

На протяжении тысячелетий в фольклоре утверждалась специальная приуроченность одних его видов либо к обрядам2, либо к специфическим видам труда3 и к характерным занятиям мужским -военные, охотничьи, рыбацкие, бурлацкие, артельные и.

В музыкальном фольклоре больше, чем в других видах первоначальных искусств, присутствует коллективность В рамках 1 Например, у коми-зырян до сих пор бытуют специальные будильные песни Организационно-социальную функцию коллективного фольклорного начала выполняет музыкальная традиция, аккумулирующая художественную передачу культурного наследия обычаи, нормы, правила, устоявшиеся представления и подходы, привычные способы действий.

Мариупольская характеризует понятие традиции через категорию рода в качестве выражения наиболее общих свойств и связей практической деятельности. Традиция - это природная по Марксу предпосылка и условие коллективности, то есть её форма проявления: Традиция, преемственность в музыкальном фольклоре неразрывно связана и с таким его признаком как штровазациоппость.

Именно этот признак в самом общем смысле является источником культурно-исторической динамики фольклора, обладая как определенной устойчивостью, так и непосредственной изменчивостью. Преемственность традиции характеризуется способностью приобретения новых художественных качеств. При этом имеется в виду не механическое использование духовного и материального наследия 25 прошлого, а диалектический процесс, когда традиция трансформируется и обогащается коллективным опытом грядущих поколений, переосмысливается ими и превращается в нечто новое.

Нет традиции вне непрестанного вариантного творчества, вне утверждения её в наиболее совершенных, отвечающих характеру именно данного времени формах, ибо в этом - закон сочетания традиции и фольклорной культуры. Традиция есть функционирование, выражение качественной определенности времени, вне которой она не может существовать и погибает. Фольклорная традиция всегда своеобразна и исторически оправдана, так как вне традиции фольклора нет и быть не.

Стержнем, на котором держится равновесие между этнотворчеством и традицией, является способность музыкального фольклора выполнять различные функции преобразовательные, проектировочные, социально-практическими требованиями. Преобразовательная деятельность осуществляется новыми видами художественного производства; коммуникативная - через связь общения поколений; организационная -посредством привлечения дополнительных форм практики; проектировочная - для конструирования различных моделей художественного творчества; познавательная - в теоретическом и научно-практическом решении соотношения традиции и преемственности.

Для музыкальной фольклорной традиции существенным становится совокупность региональных признаков, которая, по определению В. Одной из важных её характеристик является диалект - закрепление местного этнохудожественного наречия, локально ограниченного сюжетами, мотивами, мелодическими типами, ладовыми и ритмическими формулами, спецификой исполнительских средств. Степень контактности человека с самим собой и окружающим миром влияет на преобразование фольклорной культуры.

Поэтому, говоря о специфике музыкального фольклора, нельзя оставить без внимания воздействие личиостио-ипдивидуалыюго фактора в создании и передаче этнохудожественного наследия. Одна поверяет другую и проверяется ею, и диффузия их в идеале бесконечна. Динамика художественного познания мира средствами музыкального фольклора в его эстетической и образной форме развивалось в 3 сферах: Музыкальный фольклор представляет собой искусство материально не фиксируемой передачи художественных произведений, искусство устной традиции и памяти поколений, поэтому он есть проявление и общего, и особенного, и единичного художественно-творческого акта.

Трансмиссия фольклорной культуры до сих пор остается нерешенным вопросом науки, так как вся система сохранения и передачи народных знаний обусловлена принципом изустности3. Он характеризуется тотальной вариантностью разного рода: Беремся утверждать, что только корректное вхождение в народную художественную среду поможет логически выстроить новую модель транслирования этнотрадиции. Это положение находится в прямой зависимости от степени компетентности каждого, кто соприкасается с живым родником творчества.

Главное составляющее фольклорного мелоса - его интонационная сфера, мышление звуками в традиционном народном искусстве распева. В музыкальном творчестве, как считают ученые, преобладают два основных направления зарождения фольклорной интонации. Аристотель пишет о подражании как явлении, присущем людям с детства 10; 40, Просветители XYIII века Дидро, Руссо, Гретри выделяли в интонации человеческой речи способность передавать звуковые явления природы -голоса птиц, звуко-шумовые наблюдения1.

Сёке в гг. XX века практически подтверждает теорию о связи музыки с природными факторами Второе направление в становлении народной интонации можно определить как зависимость музыки и среды в их социально-бытовой сопряженности. Бюхер делает следующий вывод: Мухаринская высказывает предположение о возможной взаимосвязи певческой интонации с жанровыми разновидностями фольклорного искусства2. Музыкальная речь, являясь важным элементом общения людей в быту, служила дополнительным фольклорно-коммуникативным средством.

Слово в музыкальном фольклоре есть непосредственное выражение мысли и опосредованное выражение чувств, а музыка - непосредственное выражение чувств и опосредованное выражение мыслей. Как диалектическое единство формы и содержания, музыкальная речь, прежде всего, является выражением мысли, образного действия в эмоционально - художественном содержании звучащего слова.

Речевая интонация, растворяясь в мелодической формуле звука, раскрывает его чувственную действенность, психическую сопряженность внутренней и внешней мысли, высказанной вслух. Ьюхсра, выполнению работы помогали музыкальные звуки-восклицания, из которых возникли первые формы вокального исполнения: С возрастанием творческо-иптелчектуалыюго начала фольклорная культура переходит на качественно новый уровень воспроизведения, транслирования и передачи традиции, обретая свою вторичную форму.

Современность нам показывает, что расширение границ этнокультуры, привлечение науки, техники, новых материально-культурных средств способствует не только популяризации фольклора1, но и созданию различных форм его освоения. Слияние искусства с новыми отраслями художественных знаний повлекло за собой развитие учебного направления этнокультуры - приобщение к народным традициям, сохранение преемственности, педагогическое изучение и преподавание музыкального фольклора.

Увеличение образовательного потенциала и получение специальных знаний в области освоения этнотрадиций формирует ветвь научного освоения культурного наследия. Сюда мы относим научные отрасли изучения музыкального фольклора музыкознание, фольклористика, Это просветительская направленность искусства, концертная практика по популяризации народного художественного творчества и др. Создание творческих союзов, объединений, клубов, образование системы сохранения культурных ценностей музеи, библиотеки, музыкальные архивы, лаборатории народной художественной культуры и.

Таким образом, рассматривая проблему музыкального фольклора как предмет изучения, мы пришли к следующим выводам: Музыкальный фольклор как часть морфологии искусства входит в научно-философское определение художественной культуры - признанной целостной системы освоения мира.

Феномен духовности, воплощенный в социально-культурной традиции как носителе культурно-исторической памяти предшествующих поколений выступает вечно живым выразителем народного самосознания и национального характера. Представление о музыкальном фольклоре с эстетических позиций связано с целым рядом специфических функций: Бифункциональность и синкретизм есть важное условие функционирования фольклора и начальной стадии зарождения искусства - основного вида художественной культуры.

Характерные принципы бытования музыкальной фольклорной музыкальной культуры могут быть рассмотрены только через её устность, традиционность, коллективность, импровизационность. В системе художественной культуры музыкальный фольклор представляет особый тип, форму этнохудожественного творчества, обладающего определенными характерными признаками. Закрепленность специфических средств художественной выразительности способствовало вычленению музыкального фольклора в отдельный жанр народного искусства.

Преемственность, образование специальных центров воссоздания этнокультуры есть важное условие сохранения музыкального фольклора и его традиций в системе художественной культуры. Итак, выявленная специфика музыкального фольклора, входящего в структуру человеческой деятельности, дает полное право говорить о нём как о предмете художественной культуры в его основных функциях коммуникативной, организационной, проектной, ценностно- ориентационной, социальной и др.

Музыкальный фольклор есть самобытная жанровая разновидность художественного творчества, являющаяся важной составляющей целостного культурно-исторического комплекса - народного искусства.

Становление преподавания музыкального фольклора в России Народная музыкальная культура как практика устной традиции имеет многовековые корни этнического опыта в передаче фольклорного наследия. И только с середины х гг. Многовековой путь развития музыкального творчества от древнейшего обрядового фольклора до современного исполнения, устремленного к аутентичному воссозданию подлинной народной традиции, оставил по сути неизменными сами формы внешнего выражения художественно-образного содержания.

Несколькими годами позже подобные отделения фольклорно-педагогической ориентации организуются в региональных центрах России: При учебно-образовательных заведениях пединституты, педучилища создаются фольклорные кабинеты народной музыки, клубы и любительские объединения по изучению и пропаганде народного музыкального искусства.

ольга чичерова ульяновск знакомства

Исторически складывающиеся культурно-общественные требования и запросы социума настойчиво заявляли о возрастающей роли специальной подготовки кадров, систематизации учебно-образовательных дисциплин, научном подходе к формированию педагогов-специалистов, музыкантов, фольклористов.

Более того, вторая половина XX. Летопись не сохранила нам достоверных источников, повествующих о музыкальной культуре славян к моменту принятия христианства на Руси, ибо в то время еще не было системы звуковой записи. Фольклор являлся проявлением бытового уклада различных слоев общества - от крестьянства и ремесленников до дворянской аристократии и царского двора.

Согласно литературным источникам, народная музыкальная культура как часть древнерусского певческого искусства находилась на достаточно высоком уровне репродуцирования, где сохранялись строгие законы песнетворчества, закрепленные формы звукообразования, особое музыкально-образное мышление, отмечает К.

В этом проявлялась благодатность национального решения, ибо она открывала простор умственным и нравственным силам общества. Финдейзен подчеркивает значимость этого столетия как начала не только фиксации музыкальных источников в нотной записи, но и их печатного изданияАсафьев, указывая на предисловие Н.

Кавказский Узел

Кроме вышеуказанного сборника, в русском обиходе распространяются издания нотно-литературных собраний народных песен К. Трутовского, которые, выполняя роль учебников, замечает А. Сборник Кирши Данилова Рассматривая в целостности XIX.

И, если первая половина века - накопление теоретических знаний и возможностей педагогической деятельности, формирование положительного отношения образования к роли художественно-эстетических дисциплин в их числе музыки и пениято его вторая половина - это постепенная практическая реализация проторенных путей и направлений.

Этот период в истории культуры России связан с основоположником отечественной классической музыки М. Эволюционное развитие теоретической и практической деятельности в области изучения художественного наследия шло параллельно в нескольких руслах: Одоевский - одни из первых педагогов-сподвижников, кто поднимает в своих работах вопрос о необходимости специальной подготовки учителя к профессиональной деятельности, постоянном самообразовании: Чуть позже, продолжая линию русских педагогов-сподвижников, В.

Придавая значение отечественным традициям, он считал знакомство с образцами творчества разных народов, а также собирание и издание песен разных жанров1 учебной необходимостью.

Адищев рассматривает идеи В. Большая роль в становлении и реформировании системы просвещения России принадлежит К. По разработанному им учебному плану впервые для подготовки учителей была обоснована потребность в преподавании курса педагогики, методики 1 В качестве достойных и лучших сборников того времени педагог рекомендует использовать в практике собрания народных песен МАБалакирсва, Ю.

В училищах 1 разряда с 6-летним сроком обучения впервые, кроме традиционно обязательных предметов, вводились дисциплины: В России было 37 подобных училищ и 94 заведения с 3-летним обучением, позже преобразованные в женские гимназии. Кроме того, согласно проекту, он рекомендовал открывать учительские семинары не только в крупных центрах, но и в небольших поселениях, тем самым охватывая образованием провинцию.

Одним из первых патриархов, сказавших верное слово в становлении преподавания русского песенной культуры, был И. Молчанов - основатель и педагог уникального коллектива. Хормейстер настаивал на том, что русские песни должны исполняться так, как они бытуют в устной народной традиции - в подлинном хоровом распеве с подголосками.

Немалая заслуга в изучении традиционного исполнительства принадлежит Д. Агреневу-Славянскому3, создавшему хоровую капеллу до чел. Деятельность хора была выстроена на исполнении русских и славянских песен. Новым взглядом концертной 1 И. Молчанов - настоящий природный псвсц-самородок. Известно, что многие из его песенного репертуара образцы записывал и в дальнейшем использовал М.

Одоевский, высоко ценивший народного певца, занимался его образованием, учил нотной грамоте. Собрав хор из 30 военных песенников и мальчиков детей солдат - альтов и дискантов, он активно занимается концертной практикой, организовывает обучение певцов музыкальной теории и нотной грамоте.

Агренсв- Славянский получает отличное образование в Италии и Париже и, по возвращении в Россию, ставит перед собой задачу изучения народной песни. Богатырева, создавшего в х гг. Хормейстер ратовал за подлинность образцов русской культуры, за пение без сопровождения, вопреки складывающемуся к тому времени стереотипу исполнения народных песен под аккомпанемент фортепиано и гитары1за импровизационное начало в интерпретации фольклорного творчества как выражения своеобразия индивидуальности вокального мышления, его самобытности в таланте исполнителя.

Практическая деятельность научных обществ России во многом определила поисково-исследовательскую направленность изучения музыкального фольклора. Ими была создана база для проведения теоретических и практических изысканий, необходимых в этнографических экспедициях2, накоплен опыт организации полевой работы. Труды обществ и их подструктур комитетов, комиссий хотя и не являются профильно музыкальными, но имеют важное значение для этномузыкознания, отмечает Л.

Особо стоит отметить работу этнографической комиссии Русского Географического Общества, куда с х гг. Капустин на очередном заседании предлагает снарядить специальную экспедицию для территориального исследования и сбора памятников народной культуры1. В разработке инструкций по сбору и записи музыкальных источников участвовали Н. Знаменательным документом в истории изучения преподавания фольклорного музыкального наследия служит обращение Почетного члена РГО Т. Но, если нет человеческих средств к задержанию того, что исчезает, повинуясь роковым и неумолимым законам, определяющим ход человеческих общежитий, то не только можно, но и должно разрядка -O.

Теперь, однако, ознакомление с русской народной 1 Члены комиссии одобрили эту мысль и образовали из своей среды Песенную комиссии для выработки программы экспедиции.